75 лет историческому параду в Берлине

7 сентября 1945 года у Бранденбургских ворот в Берлине состоялся исторический парад Победы союзников. Парадным маршем прошли колонны войск и бронетехника берлинских гарнизонов СССР, Франции, Великобритании и США.

"Решение о проведении парада 7 сентября было принято 30 августа 1945 года на заседании союзной комендатуры. Председательствовал генерал-майор Паркс (США). Присутствовали союзные коменданты генерал-полковник А.В. Горбатов (СССР), генерал-майор Лайн (Англия), бригадный генерал де Бошен (Франция)", - рассказывает историк, сотрудник Музея Победы Александр Михайлов. Провести совместный парад в Берлине в честь завершения Второй мировой войны предложил Георгий Жуков, как командующий Группой советских войск в Германии.

От каждой союзной страны в параде участвовали по тысяче человек (сводный полк), механизированная и бронетанковая техника. "Парадный марш возглавил советский сводный полк 248-й стрелковой дивизии, штурмовавшей Берлин", - отмечает историк. Далее прошёл французский сводный полк 2-й пехотной дивизии берлинского гарнизона, французские партизаны, альпийские стрелки и колониальные войска. За ними следовал британский полк 131-й пехотной бригады Дерхемского, королевы Великобритании, Девонширского пехотных полков и британских ВВС. Завершил шествие сводный полк американских парашютистов из 82-й авиадесантной дивизии.

"В бронетанковой части парада приняли участие 52 новых советских тяжёлых танка ИС-3", - отмечает сотрудник Музея Победы. После парада Жуков докладывал руководству страны: «... Наши танки ИС-3 произвели очень большое впечатление на всех иностранцев. В целом на параде наши войска по своей подготовке, организованности и дисциплине производили более выгодное впечатление, чем французские и английские войска». Кстати, танк ИС-3 можно увидеть на открытой площадке Музея Победы.

Парада союзных войск 7 сентября 1945 года могло и не состояться. Накануне парада главнокомандующие союзными войсками неожиданно сообщили, что важные дела не позволяют им прибыть в Берлин, их заменят генералы, находящиеся на месте. Поэтому на параде кроме Г.К. Жукова на параде присутствовали представители главнокомандующих оккупационными войсками: генерал-майор Б. Робертсон (Великобритания), генерал Д. Паттон (США), командующий французскими оккупационными войсками в Германии и на Рейне генерал М. Кёниг (Франция).

"Всего же Парадов Победы в 1945 году было четыре. Первым по значимости, является Парад Победы 24 июня 1945 года на Красной площади в Москве. Был также парад советских войск в Берлине 4 мая 1945 года, который принимал военный комендант Берлина генерал Н. Берзарин, парад Победы союзных войск в Берлине 7 сентября 1945 года и парад советских войск в Харбине 16 сентября 1945 года", - подчеркивает Александр Михайлов.

Дорога к Брестской крепости

Писатель и журналист Сергей Смирнов открыл миру подвиг её защитников.

На сайте Минобороны России публикуются малоизвестные архивные документы времён Великой Отечественной войны, связанные с творчеством и пребыванием на фронте известных писателей и поэтов. В газете «Красная звезда» в этой связи уже шёл рассказ о Константине Симонове, Борисе Горбатове, Михаиле Матусовском, Евгении Долматовском, Александре Твардовском и других. Сегодня речь пойдёт о Сергее Смирнове – историке, радио- и телеведущем, общественном деятеле, а главное – писателе, первым написавшем о подвиге защитников Брестской крепости и других долгое время неизвестных героях Великой Отечественной войны. Раскрытие этой темы стало главным делом его жизни: увековечивание памяти тех, кто встал на защиту Отечества в самые тяжёлые года лихолетья. И он знал, о чём писал.

Родился Сергей Смирнов 13 (26) сентября 1915 в Петрограде в семье инженера. Детство провёл в Харькове. С сентября 1932 по июль 1937 года – студент Московского энергетического института.
Недоучившись один год до его окончания, перешёл в Литературный институт им. М. Горького (1941), как написано в его биографии – в Литературный институт Союза писателей. И с января 1940 по июнь 1941 года учился здесь (окончил его уже после войны). Такой поворот в выборе профессии был предопределён. Ведь уже в 1934 году Смирнов начал печататься как журналист. А с 1937 года стал литературным сотрудником в редакции газеты «Гудок». В 1939 и 1940 годах вышли книги его очерков, посвящённые жизни и труду железнодорожников.
В июне 1941 года Смирнов вступил добровольцем в один из московских истребительных батальонов Советского района столицы. Поступил в школу снайперов. В 1942 году в Уфе окончил Севастопольское военное училище зенитной артиллерии. Участник Великой Отечественной войны с февраля 1943 года (Северо-Западный фронт). С января по июль 1943 года – командир пулемётного взвода 23-й зенитной дивизии артиллерии РГК.
С июля 1943 года по рекомендации С.Д. Глуховского – военный журналист, специальный корреспондент газеты «Мужество» 27-й армии. Им он оставался по август 1946 года. Капитан. Член КПСС с 1946 года, кандидатом в члены партии стал на фронте. После войны работал редактором Воениздата, оставаясь в рядах Советской Армии. Уволен из армии в 1950 году в звании подполковника.
Среди наград писателя-фронтовика «за образцовое выполнение боевых заданий командования и проявленные при этом мужество и героизм» – два ордена Красной Звезды (1944 и 1945 годы), медали, в том числе «За взятие Будапешта».


В наградном листе в представлении капитана Смирнова к ордену Отечественной войны II степени от 13 мая 1945 года указано, что с февраля 1943 года Смирнов принимал участие в боевых действиях на Северо-Западном фронте, 1, 2 и 3-м Украинских фронтах. В его фронтовой биографии участие в контрнаступлении советских войск в битве под Курском, в наступлении Воронежского и Степного фронтов с целью выхода на реку Днепр, в Белгородско-Харьковской, Букринской, Киевской, Житомир-Бердичевской, Корсунь-Шевченковской, Уманьской наступательных операциях, оборонительной операции на Киевском направлении, в разгроме войск противника на Правобережной Украине и в районе Кишинёв—Яссы. А дальше Ясско-Кишинёвская наступательная операция, разгром немецко-венгерских войск на территории Венгрии, Дебреценская наступательная операция и Балатонская оборонительная операция, Венская наступательная операция...
В графе «Краткое, конкретное изложение личного боевого подвига или заслуг» написано так: «Тов. Смирнов – высококвалифицированный военный журналист, дающий в газету большое количество литературного материала о подвигах героев Отечественной войны. Его очерки, рассказы и особенно составляемые им уголки юмора пользуются большим успехом у читателей. Выезжая в действующие подразделения, тов. Смирнов давал газете боевую оперативную информацию, рассказывающую о подвигах отличившихся воинов и воспитывающую наступательный порыв. В дни балатонской битвы тов. Смирнов собрал большое количество материала о стойкости и мужестве наших воинов и вместе с группой товарищей написал книгу «Герои балатонской битвы». Во время последних боёв по прорыву обороны и овладению городом Грац, тов. Смирнов находился вместе с передовым подразделением и написал серию очерков о последних днях войны. Капитан Смирнов достоин награждения орденом Отечественной войны II степени. Ответственный редактор газеты «Мужество» подполковник Ушеренко».
И в послевоенные годы Смирнов на передовой. Только уже – литературной.
В послевоенные годы у него выходят книги очерков «В боях за Будапешт» «Династия Казанцевых» (1949 г.). Смирнов также публикует книги путевых заметок: «Поездка на Кубу», «В Италии», «В самой далёкой стране» и другие.


Тема войны прошла через всё его творчество. Названия книг – говорящие. «На полях Венгрии» (1954 год), «Сталинград на Днепре» (1958 год), «В поисках героев Брестской крепости» (1959 год), «Были Великой войны» (1966 год), «Семья» (1968 год). За книгу «Брестская крепость» (1957 год, второе, дополненное и расширенное издание – 1965 год) в 1964 году писатель был удостоен Ленинской премии. Награждён орденом Ленина.
Смирнов автор пьес, в своё время широко шедших на сценах СССР: «Крепость над Бугом» (1955 год), «Люди, которых я видел» (1958 год).
Теме Великой Отечественной войны посвящены и киносценарии: «Его звали Фёдор» (1963 год), «Они шли на восток» (1965 год), «Катюша» (1964 год), «Великая Отечественная» (1965 год), «Город под липами» (1968 год), «Семья Сосниных» (1968 год).
В 2010 году вышел документально-игровой фильм Алексея Пивоварова «Брест. Крепостные герои», основанный на работе Сергея Смирнова. Надо сказать, что роль писателя исполнил его младший сын Константин – актёр, журналист, продюсер, телеведущий.
Надо отметить, что старший сын Смирнова, Андрей Смирнов, стал режиссёром любимого многими фильма «Белорусский вокзал» о встрече фронтовых друзей. Достоверность, щемящая простота и искренность картины во многом стали следствием того, что режиссёр лично хорошо знал ветеранов войны, с которыми постоянно встречался отец, которые часто останавливались у них в доме, когда писатель был ведущим программы «Рассказы неизвестных героев».
В 2010 году зрители были потрясены художественным фильмом режиссёра Александра Котта «Брестская крепость» об обороне Брестской крепости в июне-июле 1941 года. Сценарий писался на основе исторических фактов, главные герои картины имеют реальные исторические прототипы. Этот фильм не смог бы появиться, если бы не исторические изыскания Смирнова о тех событиях.
«В 1954 году, – вспоминал сам писатель, – я заинтересовался тогда ещё смутной легендой о героической обороне Брестской крепости и начал разыскивать участников и очевидцев этих событий. Два года спустя я рассказал об этой обороне и о защитниках Бреста в серии радиопередач «В поисках героев Брестской крепости», получивших широкий отклик в народе. Поток писем, обрушившихся на меня после этих передач, исчислялся сначала десятками, а потом сотнями тысяч...»
В газетах писали: «Проводившиеся Смирновым на протяжении нескольких лет передачи на радио и телевидении породили массовое патриотическое движение по розыску неизвестных героев. Смирнов получил более миллиона писем». Эти волнующие передачи слушала без преувеличения вся страна. И стоит напомнить о том, что ныне мало кому известно. 9 Мая стало праздничным днём только в 1965 году спустя 20 лет после Победы. И в этом немалая заслуга писателя Сергея Сергеевича Смирнова...И именно с его публикаций началось восстановление доброго имени не только защитников Бреста, но и других солдат, имевших несчастье попасть в немецкий плен, а потом огульно обвинённых в предательстве. Всю свою жизнь он занимался реабилитацией героев Брестской крепости и солдат 2-й Ударной армии.
Вот что писал военный прокурор Б.А. Викторов: «Смирнов своей книгой первым поставил под сомнение утвердившуюся презумпцию виновности военнопленных, первым отважился двинуться через это минное поле».
Его книга «Герои Брестской крепости», как свет сердца Данко, развеяла мрак забвения прошлого, она открыла имена героев, которые первыми преподали фашистским захватчикам жестокий урок, напомнив: «Кто к нам с мечом придёт, от меча и погибнет».
Именно после выхода в свет книги Смирнова и его выступлений в эфире в 1965 году Брестской цитадели было по праву присвоено звание «крепость-герой». Конечно, героическим можно считать и весь Брест. Мужественно оборонялся и городской военкомат, и железнодорожный вокзал, и другие объекты, о которых, увы, мало что известно и по сию пору.
Писатель-фронтовик фактически открыл миру подвиг, который мог остаться неизвестным. Выжившим в том аду он сумел вернуть честное имя. И дал всем веру, что подвиг не бывает безымянным и имена героев навсегда останутся на скрижалях Истории. Стараниями Смирнова в Брестской крепости тогда был создан музей.
Писатель принялся за написание книги о подвиге Брестской крепости не раздумывая. Позже он заметит: «Должен сказать, что тема Брестской крепости как-то сразу захватила меня. В ней ощущалось присутствие большой и ещё не разгаданной тайны, открывалось огромное поле для изысканий, для нелёгкой, но увлекательной исследовательской работы. Чувствовалось, что эта тема насквозь проникнута высоким человеческим героизмом, что в ней как-то особенно ярко проявился героический дух нашего народа, нашей армии. И я начал работу. Надо было докопаться до того, что называется истиной, – писал Смирнов. – Это всё работа историка, следователя, а только потом начинается работа писателя».
В 1975 году в передаче к своему 60-летию с участием И. Андроникова писатель сказал: «Я, может быть, ритористически (строго, прямолинейно) отношусь к документальной основе художественного произведения. Я стремлюсь к тому, чтобы ни один факт, приведённый в документальной книге, написанной мною, не мог быть оспорен очевидцем и участником. Художественная работа, на мой взгляд, здесь заключается в осмыслении, в освещении этих фактов. И здесь писатель-документалист должен подняться над мелочной фактографией, дабы действительные факты, приведённые им, были осмысленны и освещены так, чтобы даже участники этих событий вдруг увидели себя самих в правильном свете и в том осмыслении, какого, быть может, они сами не предполагали»
А вот что писал сам Сергей Смирнов в своём открытом письме героям Брестской крепости, которое ныне можно адресовать и подвижникам поисковых отрядов, и историкам-исследователям, продолжающим труд писателя-фронтовика.
«Дорогие мои друзья! Эта книга – плод десятилетней работы над историей обороны Брестской крепости: многих поездок и долгих раздумий, поисков документов и людей, встреч и бесед с вами. Она – окончательный итог этой работы. О вас, о вашей трагической и славной борьбе ещё напишут повести и романы, поэмы и исторические исследования, создадут пьесы и кинофильмы. Пусть это сделают другие. Быть может, собранный мной материал поможет авторам этих будущих произведений.
В большом деле стоит быть и одной ступенькой, если эта ступенька ведёт вверх. Десять лет назад Брестская крепость лежала в забытых, заброшенных развалинах, а вы – её герои-защитники – не только были безвестными, но, как люди, в большинстве своём прошедшие через гитлеровский плен, встречали обидное недоверие к себе, а порой испытывали и прямые несправедливости... Сейчас Брестская оборона – одна из дорогих сердцу советских людей страниц истории Великой Отечественной войны. Руины старой крепости над Бугом почитаются как боевая реликвия, а вы сами стали любимыми героями своего народа и повсюду окружены уважением и заботой. Многие из вас уже награждены высокими государственными наградами, но и те, кто ещё не имеет их, не обижены, ибо одно звание «защитник Брестской крепости» равнозначно слову «герой» и стоит ордена или медали... В истории Отечественной войны до сих пор много неизученных «белых пятен», нераскрытых подвигов, неведомых героев, которые ждут своих разведчиков, и здесь может кое-что сделать даже один писатель, журналист, историк... До конца дней я буду гордиться тем, что моя скромная работа сыграла какую-то роль в ваших судьбах. Но я обязан вам больше. Встречи с вами, знакомство с вашим подвигом определили направление работы, которую я буду вести всю жизнь, – поиски неизвестных героев нашей четырёхлетней борьбы с германским фашизмом. Я был участником войны и немало видел в те памятные годы. Но именно подвиг защитников Брестской крепости как бы новым светом озарил всё виденное, раскрыл мне силу и широту души нашего человека, заставил с особой остротой пережить счастье и гордость сознания принадлежности к великому, благородному и самоотверженному народу, способному творить даже невозможное. Вот за этот бесценный для литератора подарок я низко кланяюсь вам, дорогие друзья. И если в своей литературной работе мне удастся передать людям хоть частицу всего этого, я буду думать, что не зря ходил по земле. Всегда ваш С.С. Смирнов. 1964 год».
Если кто-то хочет по-настоящему прочувствовать грозовую атмосферу начала войны, то надо обязательно прочитать первые строки книги «Брестская крепость». Они не только талантливо написаны профессиональным пером, они передают личные ощущения человека, хорошо знающего, что такое война.
«В ранний предрассветный час 22 июня 1941 года ночные наряды и дозоры пограничников, которые охраняли западный государственный рубеж Советской страны, заметили странное небесное явление. Там, впереди, за пограничной чертой, над захваченной гитлеровцами землёй Польши, далеко, на западном крае чуть светлеющего предутреннего неба, среди уже потускневших звезд самой короткой летней ночи вдруг появились какие-то новые, невиданные звезды. Непривычно яркие и разноцветные, как огни фейерверка – то красные, то зелёные, – они не стояли неподвижно, но медленно и безостановочно плыли сюда, к востоку, прокладывая свой путь среди гаснущих ночных звёзд. Они усеяли собой весь горизонт, сколько видел глаз, и вместе с их появлением оттуда, с Запада, донёсся рокот множества моторов.
Этот рокот быстро нарастал, заполняя собою всё вокруг, и, наконец, разноцветные огоньки проплыли в небе над головой дозорных, пересекая невидимую линию воздушной границы. Сотни германских самолётов с зажжёнными бортовыми огнями стремительно вторгались в воздушное пространство Советского Союза». И, прежде чем пограничники, охваченные внезапной зловещей тревогой, успели осознать смысл этого непонятного и дерзкого вторжения, предрассветная полумгла на Западе озарилась мгновенно взблеснувшей зарницей, яростные вспышки взрывов, вздымающих к небу чёрные столбы земли, забушевали на первых метрах пограничной советской территории, и всё потонуло в тяжком оглушительном грохоте, далеко сотрясающем землю. Тысячи германских орудий и минометов, скрытно сосредоточенных в последние дни у границы, открыли огонь по нашей пограничной полосе. Всегда настороженно тихая линия государственного рубежа сразу превратилась в ревущую, огненную линию фронта...
Так началось предательское нападение гитлеровской Германии на Советский Союз, так началась Великая Отечественная война советского народа против немецко-фашистских захватчиков».
А об аде, который начался в крепости-герое позже, в наше время хорошо «расскажет» простой кирпич из её стены, который можно увидеть в мультимедийной музейной галерее «Дорога Памяти» в Подмосковье. Он – один из аутентичных её экспонатов. Оплавленный от страшного пожара, со следами пуль и осколков, он показывает, в каком горниле ковалась будущая Победа.
...С ноября 1953 года по октябрь 1954 года Смирнов – заместитель главного редактора журнала «Новый мир». В 1959–1960 годах – главный редактор «Литературной газеты. В 1975 году тяжелобольной писатель принял должность секретаря Союза писателей СССР, а в марте 1976 года его не стало. Многие планы писателя остались нереализованными, осталась недописанной книга о маршале Жукове...
Погребён автор «Брестской крепости» в Москве, на Новодевичьем кладбище. Надгробье, установленное на могиле, – символичное: это словно бы часть стены цитадели, в пробоинах которой проступают лица бойцов...
Настоящих героев, имена которых писатель помог сохранить навечно в победной истории нашего Отечества.
Ирина ПАВЛЮТКИНА, «Красная звезда»

8 августа 1945 года Советский Союз объявил войну Японии

Война СССР и Японии в 1945 году, ставшая последней крупной кампанией Второй мировой войны, длилась меньше месяца - с 9 августа по 2 сентября 1945 года, но этот месяц стал ключевым в истории Дальнего Востока и всего Азиатско-Тихоокеанского региона, завершив и, наоборот, инициировав множество исторических процессов продолжительностью в десятки лет.

Решение о том, что СССР вступит в войну с Японией было принято на Ялтинской конференции в феврале 1945 года. В обмен на участие в боевых действиях, СССР должен был получить Южный Сахалин и Курильские острова, которые после 1905 года принадлежали Японии. В целях лучшей организации переброски войск в районы сосредоточения и далее в районы развёртывания штаб Забайкальского фронта заблаговременно выслал в Иркутск и на станцию Карымская специальные группы офицеров. В ночь на 9 августа передовые батальоны и разведывательные отряды трёх фронтов в крайне неблагоприятных погодных условиях — летнего муссона, приносящего частые и сильные дожди, — двинулись на территорию противника.

   

Группировка войск Красной армии на момент начала наступления имела серьезный численный перевес над противником: только по количеству бойцов он достигал 1,6 раза. По количеству танков советские войска превосходили японцев примерно в 5 раз, по артиллерии и минометам — в 10 раз, по самолетам — более чем в три раза. Превосходство Советского Союза было не только количественным. Техника, состоявшая на вооружении Красной армии, была значительно более современной и мощной, чем у ее Японии. Преимущество давал также опыт, полученный нашими войсками во время войны с фашистской Германией.

200 тысяч пленных японцев

Выдающейся и уникальной можно назвать операцию советских войск по преодолению пустыни Гоби и Хинганского хребта. 350-километровый бросок 6-й гвардейской танковой армии до сих пор является показательной операцией. Высокогорные перевалы с крутизной склонов до 50 градусов серьёзно осложняли передвижение. Техника двигалась траверсом, то есть зигзагами. Погодные условия тоже оставляли желать лучшего: проливные дожди сделали почву непролазной грязью, а горные реки выходили из берегов. Тем не менее, советские танки упорно двигались вперед. К 11 августа они перешли горы и оказались в глубоком тылу Квантунской армии, на Центрально-Маньчжурской равнине. Армия испытывала нехватку горючего и боеприпасов, поэтому советскому командованию пришлось налаживать снабжение по воздуху. Транспортная авиация доставила нашим войскам более 900 тонн одного только танкового топлива. В результате этого выдающегося наступления Красная армия сумела захватить только пленными около 200 тысяч японцев. Кроме этого, было захвачено много техники и оружия.

1-й Дальневосточный фронт РККА столкнулся с ожесточенным сопротивлением японцев, укрепившихся на высотах «Острая» и «Верблюд», которые входили в состав Хотоуского укрепленного района. Подступы к этим высотам были заболоченными, изрезанными большим количеством мелких речушек. На склонах были выкопаны эскарпы и установлены проволочные заграждения. Огневые точки японцы вырубили в гранитном скальном массиве. Бетонные колпаки дотов имели толщину около полутора метров. Защитники высоты «Острая» отвергали все призывы к капитуляции, японцы были славны тем, что не шли ни на какие переговоры. Крестьянину, пожелавшему стать парламентёром, публично отрезали голову. Когда советские войска всё же взяли высоту, они нашли всех её защитников мёртвыми: мужчин и женщин.

«Живые мины»

В боях за город Муданьдзян японцы активно использовали диверсантов-камикадзе. Обвязавшись гранатами, эти люди бросались на советские танки и солдат. На одном из участков фронта около 200 «живых мин» легли на землю перед наступавшей техникой. Однако, самоубийственные атаки имели успех только поначалу. В дальнейшем красноармейцы усилили бдительность и, как правило, успевали застрелить диверсанта раньше, чем он успевал приблизиться и взорваться, нанеся ущерб технике или живой силе.

День Победы 18 августа

15 августа император Хирохито выступил с обращением по радио, в котором сообщил, что Япония принимает условия Потсдамской конференции и капитулирует. Император призвал нацию к мужеству, терпению и объединению всех сил для строительства нового будущего. Тремя днями позже — 18 августа 1945 года — в 13 часов по местному времени в радиоэфире прозвучало обращение командования Квантунской армии к войскам, в котором говорилось, что по причинам бессмысленности дальнейшего сопротивления принято решение о капитуляции. В течение нескольких последующих дней шло оповещение японских частей, не имевших прямой связи со штабом, и согласование условий сдачи.

Неподписанный договор

В результате войны СССР фактически вернул в свой состав территории, утраченные Российской империей в 1905 по итогам Портсмутского мира.

Потеря Японией Южных Курил не признана ей до сих пор. Согласно Сан-Францисскому мирному договору, Япония отказалась от прав на Сахалин (Карафуто) и основную группу Курил, но не признала их перешедшими к СССР. Удивительно, но этот договор ещё и не был подписан СССР, который, таким образом, до конца своего существования юридически находился в состоянии войны с Японией. В настоящее время эти территориальные проблемы препятствуют заключению мирного договора между Японией и Россией как преемницей СССР.

Это было в Перемышле

В первый же день своей вероломной агрессии враг встретил стойкий отпор в советском приграничье и отступил. 

22 июня 1941 года первый удар нацистского агрессора приняли на себя советские пограничные войска и передовые части Красной Армии. Бои за Брест, Лиепаю, Луцк, Владимир-Волынский, Перемышль навсегда останутся в памяти народа как символ стойкости и героизма.

 Долговременные огневые точки (доты) 8-го укрепрайона в районе Перемышля.

Перемышль – город, расположенный на реке Сан, правом притоке Вислы. В XIX веке он был превращён в мощную крепость. Весной 1915 года во время Первой мировой войны после четырёхмесячной осады русские войска овладели Перемышлем. В июне 41-го, с 22 по 27 июня, ему вновь суждено было стать ареной ожесточённых боёв.

Уместно пояснить, что в 1939 году при определении новой демаркационной линии государственной границы между Германией и СССР по реке Сан этот город был разделён на две части – германскую (западную) и советскую (восточную). Соединял эти части между собой железнодорожный мост.

Советские силы в Перемышле составляли 92-й пограничный отряд (4-я комендатура), отдельная рота внутренних войск, охранявшая железнодорожный мост,
187-й стрелковый полк 99-й стрелковой дивизии 8-го стрелкового корпуса 12-й армии и часть сил 8-го укрепрайона на реке Сан.

И пограничники, и армейцы выполняли свои задачи по охране и обороне государственной границы в этом районе в тесном взаимодействии. 92-й пограничный отряд в составе четырёх комендатур нёс охрану Государственной границы СССР на участке протяжённостью 122 км, что соответствовало фронту, прикрываемому 8-м укреплённым районом. Численность личного состава пограничников достигала 2400 человек. Штаб располагался в восточной части Перемышля.
Здесь же обеспечивала прикрытие государственной границы 99-я стрелковая дивизия, имевшая в своём составе около семи тысяч человек. Оба соединения имели свои планы охраны и обороны пограничной территории, а также общий план обороны советской части Перемышля и его подступов на случай войны. Частично эти планы отрабатывались практически на совместных командно-штабных учениях (последнее было проведено в марте 1941 года), а также на регулярных тренировках. Много полезного было извлечено пограничниками и армейцами и из регулярно проводившихся совместных служебных совещаний командного состава.

Налаженное и тщательно отработанное взаимодействие в немалой степени помогло и 92-му пограничному отряду, и 99-й стрелковой дивизии организованно вступить в боевые действия, используя накопленный в ходе учений опыт. Это, кстати, опровергает досужие утверждения некоторых «исследователей» о том, что Красная Армия якобы не готовилась к отражению гитлеровской агрессии.

В четыре часа утра 22 июня группировка вермахта на западном берегу Сана (101-я лёгкая пехотная дивизия горно-стрелкового корпуса 17-й полевой армии) после 30-минутной артподготовки перешли в наступление на позиции советских войск. Их в черте города дружным огнём встретили пограничники, воины внутренних войск, а также пехотинцы и артиллеристы 99-й стрелковой дивизии.
Фашисты попытались захватить железнодорожный мост, имевший стратегическое значение, и стали наводить понтонную переправу. Некоторые подразделения форсировали Сан вброд. Завязались жестокие схватки за каждую улицу, каждый дом. Упорно удерживали наши бойцы и железнодорожный мост. Особенно отличился пулемётный расчёт в составе рядовых Ткаченко, Ржевцева и Водопьянова. Они отбили несколько фашистских атак и не оставили своей позиции до перехода наших подразделений в контратаку.
А пулемётный расчёт пограничников 15-й заставы (Яковлев и Муров) отразил несколько фашистских атак с позиции, занятой на трёхэтажном каменном доме по улице Мицкевича, и удерживал его до подхода резерва. Пограничники Сахно, Кислов, Ларин помогли местной администрации госбанка эвакуировать имущество и финансовые средства. Расчёт сержанта Пахомова уничтожил два танка противника.
Жуков: В чьих руках Перемышль?
Костенко: В наших...
Из телефонных переговоров начальника Генерального штаба
Красной Армии генерала армии Г.К. Жукова с командующим 26-й армией генерал-лейтенантом Ф.Я. Костенко, состоявшихся 25 июня 1941 года
в 10 ч. 30 мин. – 10 ч. 55 мин.

Н.И. ДЕМЕНТЬЕВ.

К вечеру напряжение боёв несколько снизилось. Фашисты стали подтягивать резервы для дальнейшего наступления на город. Они и не предполагали, какой «сюрприз» готовят им наши войска. Решение на проведение контратаки возникло у командира 99-й стрелковой дивизии полковника Н.И. Дементьева и командира 92-го пограничного отряда подполковника Я.И. Тарутина ещё в полдень 22 июня, когда обозначился спад в натиске немцев на восточную часть города. Их решение утвердил командир 8-го стрелкового корпуса генерал-майор М.Г. Снегов.
Заострим внимание читателя: наше военное командование в острейшей ситуации не теряло управления войсками, взаимодействие между стрелковой дивизией, пограничными и внутренними
войсками сохранялось.
Замысел состоял в том, чтобы концентрированными атаками – справа 88-го стрелкового полка 8-й стрелковой дивизии и 4-й комендатуры 92-го пограничного отряда, слева – сводного батальона 14-й и 15-й застав пограничников, ротой внутренних войск и отрядом ополченцев города численностью 187 человек во главе с секретарём горкома партии П.В. Орленко контратаковать гитлеровцев и уничтожить их группировку в восточной части Перемышля.
Контратака была назначена на 4.00 23 июня (за 30 минут до начала наступления 101-й дивизии противника). Поддерживали действия артиллеристы 61-го артполка стрелковой дивизии, её противотанковая батарея и пулемётная рота.

Г.С. ПОЛИВОДА

Командиром сводного пограничного батальона численностью 215 человек был назначен сотрудник штаба 92-го пограничного отряда старший лейтенант Г.С. Поливода, его заместителем стал политрук А.А. Тарасенков, а ротами командовали капитан Дьячков, старший лейтенант Арханов и лейтенант Патарикин. Батальон был усилен двумя батареями 45-мм противотанковых орудий и пулемётной ротой.
Всю ночь на 23 июня пограничники и армейцы уточняли цели, выявляли слабые места в боевых порядках фашистов, подвозили боеприпасы.
Ровно в установленное время 23 июня наши артиллеристы произвели по противнику мощный огневой налёт. Не ожидавшие столь решительных действий фашисты открыли по советским войскам лишь беспорядочный ответный огонь. Но и с этим опоздали. Наши подразделения успешно продвигались вперёд, отбивая у врага улицу за улицей. На некоторое время гитлеровцам удалось задержать контратакующих у большого каменного дома на площади Пяти углов, но это им не помогло. Дом был атакован с нескольких сторон и вскоре оказался в руках пограничников.

Я.И. ТАРУТИН.

Успешно продвигались по улицам Словацкая и Костельная ополченцы, которые вскоре вышли к Сану. За ними батальон старшего лейтенанта Поливоды достиг железнодорожного моста, а его головная рота начала форсировать реку. Ворвавшись в западную часть города, она пробилась к базарной площади и водрузила над зданием городского совета красный флаг.
К 17.00 вся восточная часть Перемышля была очищена от фашистов, которые во время нашей контратаки потеряли не менее 300 человек убитыми и ещё больше ранеными. В плен было захвачено около ста гитлеровцев. Наши потери были невысокими – 16 человек убитыми и ранеными. Этот успех позволил также закончить эвакуацию семей командного состава, ещё остававшихся в городе.
Нельзя обойти вниманием и действия младшего лейтенанта Чаплина – коменданта сооружения 8-го укрепрайона в Перемышле. Несмотря на мощный обстрел его позиции немецкой артиллерией и миномётами, Чаплин во время контратаки наносил серьёзный урон противнику. Его 76-мм орудие не раз срывало попытки гитлеровцев прорваться через мост на советскую сторону. Меткими выстрелами были уничтожены подвижной товарный состав противника и нефтехранилище.
К 17.00 23 июня вся восточная часть Перемышля была очищена от фашистов, которые потеряли не менее 300 человек убитыми

Немецкие части переправляются на восточный берег реки Сан, конец июня 1941

После установления контроля над городом подразделения пограничников и стрелковой дивизии приступили к восстановлению разрушенных оборонительных сооружений и стали готовиться к отражению новых атак фашистов. И они не заставили себя ждать.
Последние четыре дня боёв – с 23 по 27 июня наши войска успешно отбивали многочисленные атаки противника, удерживая свои позиции. Продолжали мужественно сражаться воины 8-го укреплённого района.
Особенно сложным выдался день 25 июня. Немецкий резерв – 16-й пехотный полк пытался окружить советских бойцов в районе костёла. Подпустив гитлеровцев на близкое расстояние, подразделения сводного отряда Поливоды внезапно открыли по ним огонь прямой наводкой из 45-мм орудий.
Враг был отброшен в исходное положение, чем воспользовались пехота 99-й дивизии и пограничники, перейдя в решительную контратаку. Особенно отличилась при этом рота автоматчиков, которая обрушила огонь по противнику с тыла.
Успех сопутствовал и воинам внутренних войск, которые за эти дни отбили четыре атаки фашистов, истребив в боях несколько десятков гитлеровцев. Только пулемётный расчёт младшего сержанта Стахова уничтожил не менее двух десятков фашистов.
Умело действовали при отражении атак противника разведчики 14-й пограничной заставы и 3-го стрелкового батальона 1-го стрелкового полка. Они оперативно и безошибочно передавали нашим артиллеристам координаты наиболее важных целей противника и следили за каждым его манёвром. Благодаря их усилиям наши артиллеристы сорвали обходные действия фашистов.
В целом и второй этап оборонительных боёв советскими силами был выигран. Нанеся серьёзные потери фашистам, они почти неделю удерживали Перемышль и отошли на новые позиции только по приказу вышестоящего командования.
К сожалению, были потери и у нас. В боях сложили голову батальонный комиссар Г.В. Уткин и старший лейтенант Г.С. Поливода. Были ранены начальник 92-го пограничного отряда подполковник Я.И. Тарутин и командир роты сводного отряда капитан А.Н. Дьячков.
Как видим, успешные бои в Перемышле явились результатом согласованных и умелых действий наших пехотинцев, пограничников, артиллеристов, воинов внутренних войск и ополченцев, профессионализма командного состава, а также общего высокого морального духа, настроя на решительный отпор врагу.
За героизм и мужество, проявленные в первых упорных боях на границе, 99-я стрелковая дивизия была награждена орденом Красного Знамени, а более 100 её бойцов и командиров удостоены государственных наград.
92-й пограничный отряд также с честью выполнил задание по отражению нападения фашистов на Львовском оперативном направлении, однако понёс при этом значительные потери: 706 пограничников упомянуты в донесениях в числе погибших, раненых и пропавших без вести. Вскоре отряд был преобразован в 92-й пограничный полк по охране тыла действующей армии и включился в борьбу с немецкими лазутчиками и диверсантами.
Анатолий Цветков — участник Великой Отечественной войны, полковник, доктор военных наук.
Андрей Кукарека — кандидат исторических наук.

ЕДИНОБОРСТВО

Воин Красной Армии! Родина дает тебе все, что нужно для победы: самолеты, танки, пушки, минометы, автоматы, винтовки, гранаты. Выполни свой долг перед Родиной, громи этим замечательным оружием врага, завоюй победу!

 

В ДОНСКИХ СТЕПЯХ

(От специального корреспондента «Красной звезды»)

Этот эпизод можно было бы еще назвать «Четырнадцать и одна».

Четырнадцать — это танки. Немецкие средние танки, марки Т-3, образца 1939 года, 50-миллиметровая пушка, 2 пулемета, 4 человека команды.

Одна — это пушка. Русская, полуавтоматическая, 76-миллиметровая пушка. Когда мы говорим о пушке, это означает, что мы подразумеваем орудийный расчет — семь бесценных бойцов и их командира лейтенанта Илью Шуклина.

Биографию воина в наше суровое время принято начинать с первого подвига. Биография Ильи Шуклина только что началась. Но если говорить о предыстории ее, то это будет обычный рассказ о человеке, родившемся двадцать лет назад в глухом алтайском селе Черный Ануд, о русском школьнике, — сначала пионере, потом комсомольце, сначала зачинщике детских игр, потом заядлом спортсмене. Это будет один из тысячи рассказов, в которых нет ничего особенного до той минуты, когда старый школьный учитель вдруг вспоминает вихрастого паренька, сидевшего на задней парте, и с гордостью говорит: «Да, он учился у меня в классе».

Шуклин кончал десятилетку в первые дни войны. Всю последнюю зиму ему хотелось скорее кончить школу. Артиллерийская музыка звучала в его ушах, черные петлицы с золотыми скрещенными пушками волновали его юношеское воображение. В его семье любили артиллерию. В артиллерии служил его дядя Терентий Шуклин, в артиллерийской школе учился его брат Андрей. Лучший его друг Иван Попугаев тоже скоро должен был стать лейтенантом артиллерии. В мае, перед самой войной, Шуклин одновременно получал письма и от брата, и от друга. «Давай к нам в артиллерию», — писали они, по-мальчишески чувствуя себя уже матерыми артиллеристами.

В первый же день войны, вернувшись из школы после очередного экзамена, Шуклин сел за стол и написал заявление, начинавшееся со слов: «Прошу принять меня...»

Так началась военная учеба. Какой долгой она казалась! Как мучительно было каждый день читать сводки с фронтов, а самому все еще ездить на полигон и все еще стрелять учебными снарядами по условным мишеням. Если бы это зависело от Шуклина, и курсантов выпускали по одному, он бы, кажется, спал через день, чтобы кончить училище вдвое быстрее.

Был весенний день, но снега еще не стаяли. Поезд шел через снежную тайгу, через бесконечные сибирские станции и полустанки, все дальше на запад. В одном из вагонов ехал молоденький, только что выпущенный из школы лейтенант, с двумя новенькими золотыми пушечками на черных петлицах.

Впереди была война.

Человеку дано высокое право в минуту тяжких испытаний чувствовать себя особенно необходимым родной земле, чувствовать, что именно его, лично его присутствия нехватает там, где в крови и огне решаются судьбы народа. Не поехать туда было бы невыносимо. Именно с этим святым юношеским чувством ехал Шуклин на фронт. И мысль о бездействии была для него несравненно страшнее мысли о смерти.

Сначала Шуклин попал на фронте в дивизию, стоявшую во втором эшелоне. Это была для него почти война, но все еще не война.

В первых числах июля фронт придвинулся. Шуклину пришлось получить боевое крещение в тяжелые дни. Тяжело в двадцать лет, когда ты полон романтики и юношеского пыла, начинать свой боевой путь с отступления. Правда, дивизия по нескольку раз в день переходила в яростные контратаки, правда, она отходила последней, пробиваясь через вражье кольцо и сжигая немецкие танки, но отступление все-таки есть отступление, и Шуклину, который в эти дни почернел от пыли и оброс, первый раз в жизни было так тяжело.

Он вывел все свои пушки и всех людей, за исключением нескольких, павших на его глазах на поле боя. В эти дни он дрался много и жестоко, но в нем все еще не рождалось ощущения подвига, чувство, что он делает именно то, о чем мечтал в школе, к чему стремился, уезжая сюда, на войну.

Во второй половине июля дивизия твердо укрепилась на позициях и потом начала наступать. Жить стало как-то сразу веселее. Если раньше, во время отступления, командуя своей батареей, Шуклин чувствовал только ненависть, только ярость, то теперь он впервые познал чувство упоения боем. А проходя то место, по которому бил, он мог, наконец, видеть результаты своей работы. Если раньше, после боя, в короткие минуты, вырванные для сна, он молча смыкал глаза и засыпал мгновенно, словно проваливался в бездонную черную пропасть, то теперь, как бы он ни устал, ему все равно хотелось перед сном поговорить о только что прошедшем дне, о вдруг вспомнившихся деталях боя.

И он замечал, что бойцы его тоже разделяли такое чувство. Впервые за все время они вечером, сев в кружок, мурлыкали песни, а командир орудия, заводила и плясун Акиншин, голосом изображал музыку.

Орудия много работали, как никогда, и однажды перед вечером явившиеся на батарею специалисты из полевой мастерской заявили, что без срочного ремонта из орудий стрелять опасно, а короче говоря, — нельзя. Командир дивизиона приказал отвести орудия в рощицу, за ближайшую деревню.

Всю ночь и все утро ремонтировали пушки. А в двенадцать дня, в разгар ремонта, с передовых позиций стала слышаться все более ожесточенная канонада. Помощник командира полка, подскакавший на взмыленном коне, еще не слезая, спросил, в каком состоянии орудия, можно ли из них стрелять. Мастера сказали, что сейчас, в эту минуту, можно стрелять лишь из одного орудия, и то, — тут они покачали головами, — не исключена возможность разрыва ствола.

— Ничего! — вдруг сорвался с места командир орудия сержант Акиншин. — Ничего, мое орудие не разорвется, я его знаю. Поедемте, товарищ лейтенант!

Но Шуклину уже не нужно было этого говорить. Он уже отдавал приказание о выезде на позицию. Помощник командира полка сказал, что немецкие танки, стремясь задержать наше наступление, пошли в контратаку и под рукой сейчас нет больше ни одного орудия, кроме этого.

Орудие прицепили к трактору, и трактор рванулся с места. Шуклина уже не было, он поскакал на коне вперед, чтобы заранее выбрать позицию. С ним вместе поехал командир взвода лейтенант Мальцев. Шуклин выбрал позицию в густой ржи, на гребне холма, откуда расстилалась широкая панорама, и был хорошо виден гребень соседнего холма, где, очевидно, и должны были появиться немецкие танки.

Шуклин нетерпеливо ждал орудия. Наконец, оно под'ехало вместе с трактором, полным снарядов. Лейтенант установил пушку на позицию и снова верхом выехал на самый гребень. Именно в эту секунду он увидел на горизонте силуэты танков, двигавшихся к лежавшей слева деревне. Сначала он увидел десять, потом еще и еще. Всего он насчитал тридцать. Один за другим они появлялись на гребне ближайшего холма. Это было очень заметное место — как раз на перекрестьи отмеченных на карте дорог. Шуклин сверил эту точку на местности и на карте, определил расстояние и прицел и с первого же снаряда зажег танк.

Танки шли на него фронтально, огибая высотку. Вслед за первым снарядом последовала целая серия. Сидя в двадцати метрах от орудия на коне, он корректировал стрельбу и беспрерывно командовал: «Огонь!» Когда был подбит третий по счету танк, остальные экипажи, очевидно, засекли расположение орудия и с хода открыли огонь. Снаряды рвались кругом. Орудие по приказу Шуклина мгновенно сменило позицию и снова начало стрелять. Потеряв еще несколько танков, немцы снова нащупали орудие. Теперь снаряды ложились совсем близко.

Шуклин продолжал корректировать огонь, не сходя с коня. Рожь была высока, и видеть поле боя как следует можно было только с коня. На десятом танке снаряды стали подходить к концу. Шуклин приказал водителю трактора Осадчему ехать в тыл за километр отсюда, подвезти снаряды. Трактор пошел прямиком через открытое поле. Вокруг свистели осколки, но он тарахтел и шел. Значит, водитель был жив.

Тем временем Шуклин продолжал вести огонь. Осколком ранило в бедро командира взвода Мальцева и тут же вслед за ним наводчика Ромашева. Вместо него за панораму сел красноармеец Каюмов. Снаряды были уже на исходе, когда вернулся трактор с новым запасом. Осадчий вместе со связным красноармейцем Лончаковым стал подавать снаряды, и в эту минуту его тоже ранило в бок.

Впереди дымилось уже двенадцать танков. Остальные, развертываясь, стали уходить за бугор, но два из них, оставшись на высотке, теперь повели огонь уже не с хода, а с места. Надо было менять позицию, но обессилевший водитель неподвижно лежал во ржи. Шуклин в первый раз за все время боя слез с лошади. Прицепив орудие к трактору, он сам сел за руль и оттащил его еще за пятьдесят метров на новую позицию. В эту секунду подскакал связной из штаба дивизии.

— Кто здесь ведет огонь? — отрывисто спросил он.

— Я, — устало сказал Шуклин, вылезая из трактора.

— Командир дивизии приказал передать, что он благодарит! — крикнул связной.

Шуклин снова сел на коня, и опять загрохотали выстрелы. После нескольких удачных попаданий были подбиты еще два танка. В последний, четырнадцатый, попадание было особенно удачным, и он сразу вспыхнул.

Наступила минутная пауза. Потом, сбоку из-за холма, прямо из ржи, выскочило пять немецких машин с пехотой. Они обогнули овраг и пошли прямо на орудия. Шуклин дал несколько снарядов, разорвавшихся впереди, а потом приказал Акиншину сразу перенести огонь назад, на край оврага.

Испуганные первыми выстрелами, немцы развернулись и задержались у края оврага. Здесь их и настигла целая серия снарядов. Только двум машинам удалось спуститься в овраг. Три, подожженные прямыми попаданиями, загорелись на месте.

Выстрел, которым была зажжена последняя машина, был последним выстрелом орудия. Предсказания мастеров наполовину сбылись: отказала полуавтоматика, перестал закрываться затвор.

Но сзади, из-за перелеска, показались, наконец, подходившие из тыла на помощь новые орудия.

Четырнадцать подбитых и зажженных танков были теперь хорошо видны на бугре. Одни еще дымились, другие просто темнели во ржи неподвижными черными пятнами.

* * *

Артиллеристы варят в котелках суп из молодой картошки. Вкусный дымок поднимается над котелками. Немецкая дальнобойная артиллерия обстреливает рощицу, и над свежими воронками тоже поднимается еще не рассеявшийся сизый пороховой дым. Мы сидим рядом с Шуклиным. У него черные озорные глаза и веселое, очень молодое лицо. Но оно вдруг делается по-мужски серьезным, когда он рассказывает о бое. В его лексиконе нет слова «подвиг». Может быть, даже то, что он сделал, он сам не считает подвигом, но по счастливому выражению глаз чувствуется, что этот бой был исполнением его желаний, самых заветных и самых сильных. Он вспоминает о том, ради чего ехал сюда, и его мальчишеское лицо сразу становится вдохновенным лицом мужчины и воина.

А потом, задумавшись, он вдруг начинает вспоминать о событиях совсем недавних, не имевших отношения к войне, — о матери и отце, живущих в далеком городе Ойрот-Тура, о товарищах-комсомольцах из города Ойрот-Тура, где он был членом бюро райкома комсомола, и о девушке Вале Некрасовой, которая уехала на Дальний Восток в военно-морской флот и последнее письмо прислала с дороги, из Новосибирска.

И мне хочется, чтобы, прочитав этот номер газеты, отец и мать Шуклина были горды своим сыном, чтобы комсомольцы Ойрот-Туры вспомнили своего товарища, на которого им нужно быть похожими, и чтобы девушка Валя Некрасова знала, что ее любит настоящий хороший человек с верным глазом и крепкой рукой солдата.

Константин Симонов.

Responsive Free Joomla template by L.THEME